Зима — лучшее время для «Прилесья». Она сглаживает всякую искусственность. Снег падает густо, молча, и через час все дома тонут в пушистой, белой вате. Колонны кажутся еще белее, чёрные кованные решётки у подъездов — ещё изящнее. Фонари, чьи огни горят в сумерках тёплым, жёлтым светом, отбрасывают на снег нежные, дрожащие круги, и тени от замерзших ветвей клёнов ложатся на них кружевным узором. Лес за забором, отделяющий нас от Волги, становится синим, призрачным.
Тишина в эти вечера абсолютная, звонкая. Лишь изредка скрипнет снег под сапогами, кто-то несёт из пекарни ещё тёплый хлеб. И тогда кажется, что мы живем не в городе, а в прекрасной, безмятежной декорации к старой, немного грустной сказке. Смотрю на фонарь, укутанный снегом, и стараюсь ухватить этот миг хрупкого, невысказанного покоя.
